Главный редактор еженедельной газеты "Черновик" Надира Исаева
Главный
редактор популярной в Дагестане газеты «Черновик» Надира Исаева
награждена Международной премией свободы прессы 2010 года. Она стала
одним из четырех лауреатов награды Комитета по защите прав журналистов
(CPJ). Как говорится в официальном сообщении CPJ, эти люди рисковали
своей свободой и безопасностью, чтобы сообщать читателям правду. В
интервью IslamNews Надира Исаева рассказывает о судебных преследованиях
газеты, о выигранных исках, о ситуации в Дагестане.
- Надира, вы получили премию за профессию, которая является очень
опасной в России. Вы к тому же работаете в самом неспокойном регионе
страны. У вас должно быть выработано свое правило, которое помогает
действовать в такой экстремальной ситуации. Как вам удается работать в
таких условиях?
- Я даже не думала, что это правило. Я лишь формулировала для себя
какие-то внутренние принципы, которые уравновешивают риски профессии.
Во-первых, раз уж ты журналист, ты должен иметь свою позицию.
Принципиальная позиция порою залог гораздо большей выживаемости, чем её
отсутствие и слабость. Принципиальность выручает во многих ситуациях,
она дает запас прочности и устойчивую репутацию.
Второе правило - знать закон. Какой бы хаос внешне здесь не был, но ты
должен знать и понимать, что на данной территории в данный момент
действуют законы данного государства. И ты должен действовать согласно
им и разрешать конфликтные ситуации, в первую очередь с властями, с
правоохранительными органами, апеллируя к этим нормам.
И третий принцип. Оппозиция ради оппозиции неприемлема. Позиция? – да.
Она не меняется со сменой власти. Не конъюнктурна. Что и отличает, на
мой взгляд, качественную журналистику как социально-политическое
явление.
- Вам и вашей газете в разное время предъявляли обвинения по
популярным «экстремистским» статьям. С вами боролась система или
отдельные люди?
- Трудно сказать. Во многом начало преследования было связано с
субъективным фактором уже покойного министра внутренних дел (Адильгерей
Магомедтагиров, убит 5 июня 2009 г. в Махачкале. – Прим. ред.). Но и
сам министр был частью репрессивной системы, к которой стала за
последнее десятилетие сводиться деятельность правоохранительных
органов, в первую очередь МВД. Не было бы «Черновика», была бы другая
газета. Этот момент, когда независимая пресса должна была отстоять себя
как институт, исторически был неизбежен.
- Эти обвинения сняты?
- До недавнего времени шли два параллельных судебных процесса. Первый
процесс – это возбуждение уголовных дел в отношении пятерых сотрудников
газеты. Мне, как главному редактору, вменялось разжигание ненависти
(ст. 282 УК) с использованием служебного положения, заместителю
главного редактора Артуру Мамаеву, редактору отдела политики Магомеду
Магомедову, корреспонденту отдела информации Тимуру Мустафаеву и юристу
учредителя редакции Биакаю Магомедову - всем нам менялось в вину, что
мы разжигали ненависть по отношению к представителям правоохранительных
органов. Это уголовное дело - в суде, и приостановлено оно в связи с
психо-лингвистической экспертизой, которая проводится в Федеральном
экспертном бюро при Минюсте России. Надо заметить, что это Федеральное
бюро уже сделало экспертизу по второму – гражданскому – процессу,
который инициировал Роскомнадзор. Роскомнадзор подал в суд иск о
закрытии газеты. Этот иск мы выиграли.
- На недавней встрече с полпредом СКФО Александром Хлопониным вы
назвали МВД злокачественной опухолью Дагестана. Есть ли у вас рецепт ее
лечения?
- Рецепты для МВД и всего Дагестана – общие. МВД стало вещью в себе.
Оно уже доминирует над властью. Процесс преследования газеты со стороны
МВД я считаю признаком неадекватной политизации правоохранительных
органов и взятия на себя не свойственных им функций политического
сыска. Но начало процессу «политизации» было положено в начале 2000
годов, когда МВД занялось борьбой с экстремизмом. И неизбежно, что со
временем у этой насквозь коррумпированной структуры расширяется круг
«врагов народа».
- МВД в Дагестане занялось экстремизмом со времени принятия соответствующих поправок в закон?
- МВД ещё с начала двухтысячных на этом фронте работает. Вполне
естественно, что следующей жертвой репрессий стали СМИ. А когда МВД
преследует СМИ, это уже претензия на политическое управление регионом.
И мне кажется, что надо бы вывести из этого политического поля МВД. Но
в чем проблема – почему такое МВД у нас? Потому что оно производное от
того политического устройства республики, которое сегодня существует. А
мы находимся в некоем заведомо ущербном положении. Мы живем за счет
дотаций, за счет халявных, чужих денег. Такой образ жизни порождает
коррумпированную власть, прогнивающую от и до, и естественно
коррумпированную милицию. А милиция - это институт, наделенный особыми
полномочиями и оружием, и в этом смысле степень её девиантности такая
же, как у бюрократии, но плоды её девиантности горше.
- Что сейчас происходит в Дагестане? Некоторые эксперты склоняются к тому, что это – гражданская война.
- Мне очень трудно давать определения. Что такое «гражданская война»?
Это когда граждане воюют? Но говоря о кавказских республиках, мы должны
рассуждать в двух системах координат. Если мы хотим понять какую-либо
из сторон, мы должны увидеть ситуацию её глазами. Если рассуждать
категориями светской власти, то есть законы, есть Конституция, и ее
надо соблюдать, а есть группа людей – преступников по определению,
которая нарушает общепринятые нормы. Но та, другая группа, может быть и
не нарушает эти законы, но она их просто не признает, они для неё
нелегитимны. Для неё сторонники Конституции, светского устройства –
нарушители закона Аллаха, то есть тоже преступники – от слова
«преступать» закон. Да, это война. Война двух взглядов на
мироустройство.
- В своих интервью вы призываете вести диалог с людьми, которые
взяли в руки оружие. Есть ли такое понимание у руководства республики,
у полпреда президента в СКФО?
- Представление, что запущена программа на некое самоуничтожение людей,
населяющих эту территорию – Дагестан, и шире – Кавказ, в руководстве
республики присутствует. Тревогу за эту территорию, конечно же, в
руководстве испытывают. И чувство тупиковости ситуации тоже нередко
посещает этих людей. Власти заявляют – давайте будем вести переговоры,
давайте сделаем амнистию. Но человек, вышедший из леса, сдавший оружие,
что получит взамен, к чему вернется? Он реабилитируется, амнистируется,
но что он опять обнаружит? Он увидит ту же тотальную коррупцию, ту же
девиантную необузданную милицию. Он опять столкнется с тем же, с чем он
просто не согласен, - кто-то не согласен с оружием в руках, кто-то без.
То есть что мы взамен предлагаем этим людям? Мы предлагаем ту же
систему, которая множит «лесных».
- В Дагестане идет исламизация. Даже в вашей газете этот процесс
очевиден: в оппозиционном «Черновике» появились проповеднические ноты.
Но готово ли государство к растущему влиянию ислама в мусульманских
республиках?
- Есть необратимые процессы, которые надо принять и к ним
адаптироваться. Если мы заявляем о демократических принципах,
декларируем демократию, давайте находить формы сосуществования. Ведь
процесс исламизации идет снизу, от народа, исламизация не навязана
сверху. Готово государство или нет – это неправильный вопрос. Здесь уже
повестка дня стоит по-другому, здесь люди уже льют кровь. И выбивание
сопротивления силой невозможно, поскольку процессы идут на идейном,
идеологическом уровне.
- Мне показалось, когда я была в Дагестане, что из-за стремительной исламизации возник раскол в обществе. Как его избежать?
- Вы задаёте мне вопрос, ответ на который у Аллаха. На всё Воля Аллаха.
Кто-то принимает ислам, кого-то Аллах оставляет пребывать в невежестве.
Так было со времён Нуха (Ноя, мир ему) и так будет вплоть до Судного
дня.
- Вы надели платок. У вас поменялось мировоззрение?
- Оно у меня не менялось. Желание одеваться по нормам ислама было
давно. Алхамдулиллах! Я преодолела глупые страхи - сейчас я так
одеваюсь. В современном светском обществе женщине проще раздеться, чем
одеться. На психологическом уровне проще. Уверена, если бы не страхи
родителей за своих дочерей, запреты и даже физическое насилие, девушек
в хиджабах в Дагестане было бы заметно больше.
Беседовала Лилия Мухамедьярова
|
